THE X-FILES

АЛЕКСАНДР БИРЮК

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО 

*******************************************************

 

Книга Первая

ПО СЛЕДАМ НЕНАЙДЕННЫХ СОКРОВИЩ

 

Глава 16

ТРИУМФ КОММОДОРА ВИЛЬЯМСА

 

…Сейчас мало кто из современных исследователей-археологов знает, кому именно принадлежит заслуга изобретения первого успешно действующего электронного детектора - прибора, без которого ныне не отправится на поиски сокровищ любой мало-мальски уважающий себя кладоискатель. Ответ на этот вопрос содержит в себе самые разнообразные имена и даты, и потому единодушного мнения нет. А между тем ответ можно отыскать довольно быстро, посетив Национальный историко-археологический музей в городе Панаме, столице одноименного государства на Панамском перешейке в Центральной Америке. Имя офицера английской армии Георга Вильямса известно лишь узкому кругу лиц, и то преимущественно в Панаме. Когда-то именно этот человек сделал для развития археологии этой отсталой во многих отношениях центральноамериканской страны именно то, что в свое время сделал для мира легендарный археолог Шлиман: Вильямс отыскал и передал панамцам уникальный клад, имевший для истории страны величайшее культурное значение, и тем самым подвиг панамцев к интересу относительно серьёзного изучения истории собственной страны.

Но сейчас все исследователи, знакомые с деятельностью Вильямса не понаслышке, единодушно сходятся во мнении о том, что никогда бы отважному исследователю это сделать не удалось, если бы он не воспользовался собственным изобретением - так называемой “волшебной палочкой”, прообразом современных металлоискателей, которые стали применяться повсеместно только через десять-пятнадцать лет после открытия Вильямса. В кладоискательстве этот прибор получил распространение еще позже, потому что изобретатель очень долго держал новинку в тайне, опасаясь конкурентов. Но как бы там ни было, а первенство Вильямса в этом вопросе несомненно, невзирая даже на то, что очень многие об этом и не догадываются.

Однако совершенно не в этом состоит истина, с которой нам надлежит сейчас ознакомиться. Она состоит даже не в том, какие открытия совершил бывший британский офицер на земле Панамы на кладоискательском поприще, а о том, чего он на этом поприще совершить не успел. Вот как раз это и составляет самую большую тайну Коммодора Вильямса, которая по сей день будоражит умы многих кладоискателей, вознамерившихся потягаться со славой этого человека и достичь вершин его собственного триумфа...

 

1.

Георг Корнелиус Вильямс родился в 1885 году в Англии, в провинциальном городишке Уитернси графства Донкастер. Его родители не были зажиточными мещанами, как родители многих молодых людей, поступавших в викторианскую эпоху в офицерские училища, однако они постарались дать своему сыну самое лучшее образование, какое только смогли - Отец Георга работал в процветающей электрической компании “Эдисон” в близлежащем Ланкастере, и его труд довольно высоко оплачивался, а мать состояла в нескольких благотворительных обществах. После окончания колледжа молодой Вильямс поступил в военное училище. Вообще-то он хотел служить во флоте, но его недостаточно высокое происхождение воздвигло на этом пути массу заслонов. Однако Вильямс утешал себя тем, что ему доведется служить в колониальной армии где-нибудь в экзотических странах, про которые он любил читать в детстве и побывать в которых мечтал всю жизнь. В училище его прозвали Коммодором за его явную склонность к увлечению морем и военно-морским флотом, под этим именем он и вошел в историю, хотя в итоге своей не очень долгой карьеры на службе Его Величества дослужился всего лишь до лейтенанта.

Действительную военную службу Вильямс проходил в гарнизонах Британского Гондураса на границе с Гватемалой. Когда закончилась первая мировая война и в Британский Гондурас хлынули разнообразные зоологические, этнографические, археологические и прочие экспедиции, молодому офицеру довелось принять участие в сопровождении некоторых из этих экспедиций к местам работ и охране их от бандитов, наводнявших джунгли. В одной из стычек лейтенанта “Коммодора” серьёзно ранили, но перед эти ему довелось участвовать в открытии богатого клада, состоявшего из нескольких сот килограммов золотых и серебряных культовых изделий индейской цивилизации майя. Это событие на всю жизнь отравило Вильямса романтикой кладоискательства, и после выздоровления 35-летний офицер подает в отставку по состоянию здоровья и поселяется в Белизе.

За годы службы в армии у Вильямса скопилась довольно приличная сумма, и на эти деньги он открывает электроремонтную мастерскую - он хорошо разбирался в электротехнике еще с детства, поощряемый отцом. Попутно он пытается получше разобраться в истории Центральной Америки - богатые археологические клады, время от времени откапываемые многочисленными экспедициями в джунглях, будоражат его воображение, и вот приходит наконец момент, когда он чувствует себя в состоянии организовать собственную экспедицию в джунгли Гватемалы. Однако экспедиция заканчивается страшным провалом - Вильямс не нашел никаких сокровищ, за долги пришлось продать мастерскую, и он разорился. По большому счету его погубили конкуренты - в джунглях Гватемалы буквально было не протолкнуться от обилия всяких исследователей-кладоискателей, и тогда Коммодор решает перебраться в Панаму, страну, еще мало охваченную новомодным “золотым” бумом. К тому же ему стало ясно, что без длительной подготовки, заключающейся в старательном изучении архивных документов, к поискам кладов приступать нельзя.

В 1922 году Вильямс изобрел свою знаменитую “волшебную палочку” - это был передатчик, посылающий электрические импульсы в толщу земли, совмещенный с приемным устройством, принимающим отраженные сигналы и укомплектованный наушниками. По характерной тональности звуков Вильямс научился распознавать места, где закопаны металлические предметы, а чуть позже внес в свою конструкцию усовершенствования, позволявшие отличать золото и серебро от прочих металлов, а также друг от друга. Испытывая свой аппарат, изобретатель ненадолго углублялся в джунгли, где ему удалось совершить ряд хоть и незначительных, но существенно пополнивших его карман археологических открытий. И все же он прекрасно понимал, что без соответствующей “документальной” подготовки браться за серьёзное дело рискованно.

Целый год провел Вильямс в национальных архивах Панамы, и наконец выяснил, что настоящее богатство ждет его не вдали от цивилизации, в джунглях, кишащих всякими бандитами и повстанцами, а всего в нескольких милях от столицы Панамы - на том самом месте, где некогда, еще в XVII веке, располагался Старый Город, разрушенный жестоким набегом английского пирата Генри Моргана, и никогда более не восстанавливавшийся...

 

2.

...Еще в детстве Георг Вильямс запоем читал книги про пиратов, и однажды на глаза ему попалась популярная книжка французского врача-хирурга Александра Оливье Эксмелина под названием “Пираты Америки”, изданная впервые еще в 1678 году в Лондоне и с тех пор выдержавшая множество переизданий практически на всех языках мира. Оливье Эксмелин совершил немало походов с американскими пиратами, участвовал во многих их набегах на испанские города в Южной и Центральной Америке, и потому впоследствии, после возвращения в Европу, создал самую настоящую хронику карибского флибустьерства XVII века, во многом исходя из собственных наблюдений. Эксмелин также сопровождал Моргана в его знаменитом нападении на Панаму в 1671 году, и видел бой пиратов с испанцами собственными глазами, он также принимал участие в разграблении испанских сокровищ и хорошо успел ознакомится с городом и особенностями его планировки, архитектуры, уклада жизни его обитателей и прочего. Описывая захваченную Морганом добычу, француз приводит поистине невероятные цифры, но еще большее недоверие вызывают его утверждения, что пиратам досталась всего лишь малая часть добычи, которую они могли бы заполучить в свои руки целиком, если бы у них было время на поиски спрятанных испанцами основных сокровищ...

Пребывая в архивах Панамы, Коммодор Вильямс с немалым для себя удивлением обнаружил, что информация Эксмелина насчет спрятанных испанцами сокровищ подтверждается - очень многие ценности, украшавшие храмы Панамы и богатые дома, после нашествия так и не были отысканы, между тем в описи добычи флибустьеров они не фигурировали. Это, по мнению англичанина, говорило только об одном - они были спрятаны, а спрятавшие их испанцы погибли, похоронив тайну их существования вместе с собой. Еще большее удивление вызывал тот факт, что до сих пор никто и не подумал предпринять хоть какие-то шаги для их отыскания, если не считать кладоискателей, не обладавших необходимой информацией. Вильямс всерьёз вознамерился исправить это досадное, на его взгляд упущение, и для этого он еще больше углубился в изучение истории.

На этом этапе следует углубиться в историю и нам, потому что без этого не совсем будет ясно, на что же надеялся Коммодор Вильямс, поставив целью своей жизни отыскание сокровищ, существование которых не было признано официально на протяжении более двухсот пятидесяти лет. Панама как сосредоточие награбленных испанцами за полтора своего владычества в Центральной Америке у индейцев сказочных богатств всегда привлекала внимание всяких авантюристов из числа пиратов, обосновавшихся на островах Карибского моря. Но все набеги оборачивались для нападавших неудачами. Панама, основанная в 1519 году берегу Тихого океана, в том самом месте, где за семь лет до этого испанский конкистадор Бальбоа провозгласил этот океан владением короля Испании, за 150 лет существования достигла пика своего расцвета. К 1699 году все путешественники, побывавшие в Панаме, описывали ее как Голконду, место сказочных наслаждений и невероятного богатства. Город насчитывал тогда 10 тысяч жителей, что было неплохим показателем для заморской колонии, корабли любого тоннажа входили в его порт и отплывали из него каждый день. В городе было большое количество монументальных каменных строений - церкви, монастыри, так называемые королевские здания, расположенные на выдающемся в море полуострове, отделенном от континента широким и глубоким рвом. Там, в частности, располагалась казначейская палата, куда свозили всё добытое в Перу золото. Среди обитателей Панамы многие успели нажить крупные состояния, дома богатых купцов, военных и гражданских служащих высокого ранга блистали великолепием, их жены щеголяли друг перед другом сказочными драгоценностями.

Защищал город один-единственный, но очень мощный каменный форт Пуэрто-Бельо. В 1573 году на город пытался напасть хорошо вооруженный отряд под командованием знаменитого пирата Френсиса Дрейка, но увидав столь внушительные укрепления, пиратский адмирал счел за благо удалиться и больше никогда о нападении не помышлял. Однако события памятного для панамцев 1671 года показали, что есть на свете личности, для устремлений которых не являются преградой даже такие мощные укрепления, за какими испанцы укрывали свои богатства.

В те времена Англия вела с Испанией непрекращающиеся войны за господство на море, и вот по инициативе и при полной поддержке английского короля на Карибском море распространилось корсарство. Легкие и проворные бригантины морских разбойников нападали на испанские галеоны, перевозившие из Америки в Европу золото, брали на абордаж и грабили их. Генри Морган был предводителем английских корсаров и имел от короля Карла II “лицензию” на захват всех испанских богатств. Своей “блистающей” карьерой Морган в первую очередь был обязан своему дяде - вице-губернатору Ямайки Эдварду Моргану, а во вторую очередь - своей собственной коварности и изобретательности. Вопреки английской легенде, которая представляет этого пирата рыцарем без страха и упрека, он был обыкновенным разбойником, лишенным вообще какого бы то ни было представления о рыцарстве. Морган специализировался на нападении на портовые города и разрушал их практически до основания, зачастую не оставляя в них камня на камне, а жителей убивал или подвергал жутким пыткам.

Осенью 1670 года Генри Морган задумал совершить то, что не удавалось совершить никому из его многочисленных предшественников. Демон жадности свербил у него в мозгу, когда его разведчики приносили сведения о богатствах, сосредоточенных в Панаме. Правда, испанский город был расположен на другой стороне Панамского перешейка, в Тихом океане, и на помощь корабельной артиллерии рассчитывать не приходилось, но это не останавливало адмирала. Он решил захватить Панаму любой ценой.

Однако приходилось поторапливаться. До Моргана дошли слухи, что Англия заключила с Испанией мир, и официальное известие об этом может достичь Ямайки с недели на неделю. В декабре 1670 года пиратская армада, насчитывавшая 36 кораблей, спешно покинула Ямайку и направилась к берегам Центральной Америки. Провианта было заготовлено вполне достаточно, но высадившись на материке, Морган решил не тащить его с собой, намереваясь захватить съестные припасы в испанских поселениях по дороге к Панаме. В поход выступило 1200 человек, и пройти предстояло всего пятьдесят миль, но что это были за пятьдесят миль! Путь пролегал через зеленый ад джунглей, полных топей, выделявших удушающие миазмы, кишащих ползающими, летающими и прыгающими гадами. Чуть ли не через каждые несколько миль отряд натыкался на испанские засады, которые существенно тормозили темп продвижения. К тому же все селения, в которых пираты рассчитывали поживиться, были покинуты жителями и сожжены, плантации перепаханы, даже овощи на огородах были вырыты, а фрукты с деревьев - сорваны. Испанцы применили к непрошеным пришельцам тактику “выжженной земли”, которая чуть не сорвала все предприятие Моргана. Целых шесть дней грабители продирались сквозь ужасную чащу, ободранные, голодные, питаясь сваренными в воде кожаными ремнями, травой и листьями. Некоторые умерли по пути от истощения и болезней, а вышедшие из джунглей на берег Тихого океана представляли собой весьма жалкое зрелище.

После этого мучительного и страшного перехода нападение на Панаму представлялось сущим безумием. С оборонительных стен города зияли жерла мощных пушечных стволов, гарнизон защитников столицы насчитывал более десяти тысяч солдат, но Морган совершенно не испугался очевидного превосходства в силах. Его лазутчики донесли, что в городе царит паника, гарнизон состоит в основном из наскоро вооруженных индейцев и негров-рабов. Владельцы рудников и плантаций не слишком-то верили этим “воинам”, а потому тихо и бесшумно покинули город, прихватив с собой все самое ценное...

Выйдя из джунглей, флибустьерам удалось наловить лошадей, быков и мулов, которых испанцы не успели укрыть в переполненном скотом городе и бросили на произвол судьбы. Вместе с едой к пиратам возвратились силы, и жгучая жажда битвы росла в них от часа к часу. Будущая жертва кружила голову, пираты разглядывали раскинувшийся перед ними город и вопили от радости. Тактика предстоящей баталии была продумана Морганом в мельчайших деталях - ведь в его “армии” было много офицеров, которые когда-то воевали в Европе и прекрасно знали все тонкости современного боя. На следующее утро полчища Моргана пошли в атаку и наголову разбили выдвинувшуюся им навстречу испанскую кавалерию. Комендант Панамы в панике отдал приказ выпустить на врага полторы тысячи единиц полудиких быков, но и эта затея с треском провалилась. После первого же залпа флибустьеров смертоносное на первый взгляд стадо разбежалось в стороны, и армия пришельцев буквально на плечах отступающих в панике испанцев ворвалась в город. К вечеру всё было кончено.

...Целый месяц Панама подвергалась разграблению. Помимо сокровищ, которые испанцы не успели вывезти на кораблях или спрятать в джунглях, Морган захватил множество заложников из числа именитых горожан и потребовал с них небывалый выкуп. Когда он наконец выступил из города в обратный путь, сопровождаемый караваном из 175 тяжело нагруженных золотом и прочими драгоценностями мулов, Панама походила на пепелище. Разрушение было столь полным, что проще было возродить столицу на новом месте, нежели разбирать руины. Развалины Старого Города быстро поглотили ненасытные джунгли, и о них позабыли на целых двести пятьдесят лет...

 

3.

Итак, Георг Вильямс стал первым, кто усомнился в том, что зимой 1671 года абсолютно все сокровища покинули Панаму. Более того, он поставил под сомнение и укоренившееся в умах последующих поколений представление, что пиратам досталась хотя бы десятая часть того золота, которое осталось спрятанным в разграбленном ими городе. Особенно ему не давало покоя упоминание о золотой статуе Богоматери с младенцем в одной руке и глобусом в другой. Согласно сохранившимся старинным хроникам, эта Богоматерь стояла в главном соборе Панамы, и если бы флибустьеры увезли ее с собой, то об этом стало бы известно всему миру. Но после пиратского набега она как в воду канула. Бесследно исчез также двухметровый серебряный подсвечник, собственность того же собора, а также касса епископской курии - большой сундук, набитый золотыми монетами с клеймом местного монетного двора: ни одна из этих монет не хранится ни в одном из музеев мира и ни в одной нумизматической коллекции, а это автоматически означает, что сундук этот до сих пор покоится где-то в подземных тайниках Старого Города...

Много еще чего выяснил Георг Вильямс, “обтачивая” свою гипотезу в пыльных и душных архивных подвалах. Наконец он решился донести о своих изысканиях панамскому правительству и потребовать у него разрешения на проведение раскопок на территории старого города. Панамское правительство с пониманием отнеслось к идее англичанина, но в качестве гарантий потребовало 10 тысяч залога в счет доли от сокровищ, которые Вильямс намеревался найти в развалинах исторической столицы. И хотя Вильямс не обладал нужной суммой, он все же не был обескуражен таким отношением властей к проблеме - он хорошо изучил латиноамриканцев, и знал, что когда дело доходило до финансов, бюрократы всех испаноязычных стран становились прижимистее всякого ростовщика. Но Вильямс знал также и то, что любого, даже самого упрямого осла в конце концов можно убедить в чем угодно, и потому сдаваться не собирался. Переговоры велись довольно долго, но в 1926 году было достигнуто наконец условное соглашение. Вильямс обязан был продемонстрировать свой аппарат, и от результатов попытки зависело, выдадут ли ему без залога концессию на поиски сокровищ, или дело опять будет отложено в долгий ящик.

...Пробираясь сквозь заросли джунглей, скрывающих старый город, Вильямс заранее наметил место для поиска клада - между развалинами величественного некогда католического храма и руинами дворца епископа. На демонстрацию своих возможностей он пригласил все правительство Панамы во главе с самим президентом. “В присутствии важных особ я настроил свой аппарат, - записал Вильямс впоследствии в своем дневнике, - и произвел необходимые замеры. Когда в наушниках раздался многообещающий писк, я отметил точку, где этот писк был сильнее всего, а затем приказал рабочим выкопать глубокую яму. Когда дело было сделано, я сам взялся за лопату, и умирая от страха, что попытка кончится крахом, стал ковырять ею песок на дне. Наконец лезвие лопаты звякнуло о металл, и через мгновение под ним что-то блеснуло. Я испустил сдавленный вопль, а все, кто следил за моей работой, затаили дыхание. Блестела церковная чаша из чистого золота. Дрожащими руками я стряхнул с нее песок, но тут же пришел в себя и с самоуверенным видом вручил президенту. Ясно, что находка произвела прямо-таки ошеломляющее впечатление, и панамское правительство уже не медлило с разрешением на концессию”.

...Поиски Вильямс начал с руин собора, и вскоре потрясению и изумлению панамцев не было предела. В одном из подземных коридоров была найдена богатая коллекция предметов церковного обихода: здесь были золотые кувшины для вина и воды, золотые кубки и блюда, прекрасные резные кадильницы из золота и серебра, паникадила, массивная дароносица, украшенная рубинами и изумрудами, редкий шедевр золотильного искусства. Была еще одна изумительнейшая, и, пожалуй, самая ценная находка - дверцы от ковчежца для святых даров, отлитые из тяжелого золота, украшенные выпуклым резным орнаментом. Положение найденных предметов свидетельствовало о том, что их в спешке спрятали члены капитула (*1).

Постепенно Вильямс перешел к раскопкам дворца епископа. Естественно, у него не было никакого, хоть самого приблизительного плана этого некогда монументального сооружения, но из архивных источников он прекрасно знал, что под этим дворцом не могло не быть целой сети, состоящей из подвалов, подземных казематов и чуть ли не километровых выходов за пределы города - испанцы были любителями устраивать под каждым капитальным строением целую сеть подземных коммуникаций. Когда фундамент дворца был очищен от буйной зелени, скрывающей его от внешнего мира, и в полу в точке, указанной “волшебной полочкой”, были пробито широкие отверстия, последовала первая действительно крупная находка: это был огромный, инкрустированный алмазами серебряный кувшин, доверху набитый золотыми монетами. Все эти монеты были отчеканены в 1671 году, то есть в том самом году, когда Морган жестоко расправился с Панамой, и Вильямс сначала предположил, что это и есть касса епископской курии, в последний момент спрятанная от завоевателей под фундаментом собора, но оказалась, что в найденном кладе не присутствует ни одной монеты, отчеканенной на монетном дворе Панамы, тогда как в архивных документах ясно говорилось, что весь “местный тираж” осел в кассе курии, и до нашествия Моргана разойтись по рукам не успел. Вильямс воодушевился - значит главная находка еще впереди.

...В одном месте кладоискатель напал на каменную плиту с железным кольцом, и когда эту плиту подняли, под ней оказался засыпанный камнями вход в туннель. Каменные ступени вели в подземный коридор, и на ступенях стояло множество керамической посуды, в основном сосудов, покрытых благородной глазурью, с великолепным тонким орнаментом. Были там и незаконченные изделия, еще сохранившие следы пальцев. Сбоку лежал скелет мужчины - видимо это был гончар, стоявший на службе у епископа. Наверное, он спрятался здесь вместе со своей мастерской и погиб под обломками обрушившихся стен.

Когда сосуды сдвинули с места, под ними обнаружили еще одну плиту, замыкавшую вырубленную в скале шахту, глубина которой достигала двадцати метров. На дне виднелся вход в лабиринт коридора, одно из ответвлений которого уходило в старый погреб дворца. Именно там Вильямс сделал свое крупнейшее открытие. У подножья золотого распятия трехметровой высоты лежали невероятно дорогие вещи: несколько золотых и серебряных кадильниц, золотой наконечник епископского посоха, украшенный драгоценными камнями, три епископские митры, богато расшитые бриллиантами, и несколько десятков золотых горшков, наполненных ювелирными изделиями и золотыми и серебряными монетами.

В другом углу погреба сохранились убедительные следы случившейся драмы. Там лежало множество человеческих скелетов с рапирами и ножами по бокам. Серебряные, богато изукрашенные рукоятки и оковки ножен, а также стоящие поодаль золотые чаши и кубки позволяют предположить, что это были раненые в бою с пиратами идальго, которых спрятали здесь их товарищи. Исследовать коридор до конца не удалось, его залила морская вода, неизвестно откуда проникшая внутрь. Но Вильямсу посчастливилось достать из затхлой подвальной трясины золотой шар диаметром 18 сантиметров, украшенный наверху крестом и бриллиантами. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, это был глобус Земли, который когда-то держала в одной руке золотая статуя Богоматери с младенцем, отлитая в натуральную величину. Однако самой Богоматери Вильямс отыскать так и не смог.

Несколько лет продолжались поиски в старом городе, и антиквариата, извлеченного английским кладоискателем из подвалов развалин, хватило на то, чтобы основать в столице Панамы большой исторический музей. Личное состояние Вильямса росло с каждой новой находкой, и в 1930 году он, пресытившись наконец кладоискательской экзотикой, отправляется домой в Англию. По его твердому убеждению, в затопленных подземельях старой Панамы еще скрыты несметные богатства, которые сделают честь даже самому лучшему музею в мире, но добраться до них при уровне современной техники представляется абсолютно невозможным. После Вильямса развалины старого города посетило множество изыскательских экспедиций из самых разных стран, но всем им по очереди пришлось убедиться в справедливости слов англичанина самым непосредственным образом - подземные воды, затопившие тайные хранилища старинных испанских сокровищ, еще не удалось откачать никому, и не нашлось еще ни одного достаточно смелого аквалангиста, который рискнул бы нырнуть в эти запутанные и таящие неведомую опасность туннели.

Конец

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Капитул - совет при епископе в католической и англиканской церквах, состоящий из духовных лиц и участвующий в управлении всей епархией.


В ПО СЛЕДАМ НЕНАЙДЕННЫХ СОКРОВИЩ 

В СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО 

В ЭНЦИКЛОПЕДИЮ

THE X-FILES