THE X-FILES

АЛЕКСАНДР БИРЮК

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО 

*******************************************************

 

Книга Первая

ПО СЛЕДАМ НЕНАЙДЕННЫХ СОКРОВИЩ

 

Глава 14

"ИНОЗЕМЦЫ" В МОСКОВИИ

 

…Нумизматика, как и филателия, возникла только в прошлом столетии, однако в отличии от филателии, предмет изучения нумизматики существует многие тысячи лет - это, как известно, монеты. Нумизматика выросла из коллекционирования старинных монет, зародившегося еще в древности, и уже в Риме I - II в.в. н. э. были коллекционеры, собиравшие не только римские, но и более старые греческие монеты. Ныне коллекционирование приняло настолько массовый характер, что наличных мировых запасов монет попросту не хватает, и поэтому основные надежды коллекционеры возлагают именно на кладоискателей. С подобными же надеждами на кладоискателей взирают и нумизматы-ученые, и к слову сказать, кладоискательство эти надежды вполне оправдывает.

Однако не только радость дарят нумизматам кладоискатели, но зачастую и немалые разочарования. Очень много кладов, особенно у нас в стране и в последнее время, для науки как таковой пропадает навсегда. И дело не в том, что ценные вещи, найденные в этих кладах, разворовываются и расходятся по миру неконтролируемым потоком (в конце концов многие из них все же попадают в руки ученых), а в том, что нумизматика, как один из важнейших разделов исторической науки, основывается в первую очередь на изучении самого места захоронения клада и анализе причин, по которым этот клад был спрятан именно в этом самом месте (то же самое касается и затонувших кораблей). В этом плане страдает также и вся историческая наука в целом. Кто знает, сколько исторических тайн и загадок можно было раскрыть, если бы к изучению найденных кладов приступили не беспринципные хапуги, мечтающие разбогатеть, а ученые-историки!

В свете вышеизложенного хочется вспомнить несколько историй, которые как нельзя лучше способны проиллюстрировать безнадежное положение, в которое попадает нумизматика, когда за дело принимаются не специалисты, а случайные люди.

...Весной 1963 года в селе Матюши Белоцерковского района Киевской области был найден клад римских монет - так называемых денариев I - II века нашей эры. Его обнаружил местный механизатор в полусгнившем пне на берегу реки Раставицы, но так как этот человек (как, впрочем, и жители всего села) ни в исторической науке, ни даже в кладоискании не были искушены, то этому бесценному кладу была уготована довольно печальная участь. Открыватель клада взял только часть денариев, но и те со временем раздарил, даже не имея представления о том, с чем именно свела его неразборчивая судьба. Вскоре на разворошенный пень наткнулись дети, у которых здравого смысла еще меньше, чем у некоторых взрослых, и не нашли старинным монетам лучшего применения, как использовать их в качестве плоской гальки для швыряния в реку. Ученым стало известно о находке только после того, как все было кончено - один из туристов, проходивших берегом реки, был сотрудник института археологии, он случайно обнаружил в воде несколько странных желтых кругляков, и разобравшись в природе своей находки, забил тревогу.

Экстренно прибывшие в Матюши сотрудники Белоцерковского краеведческого музея кинулись на розыски бесценного клада, но после долгих скитаний по берегу Раставицы им удалось собрать только 16 монет. Так для науки пропал клад, который мог бы быть использован для изучения древней истории и экономики целого региона - кто знает, какие раритеты, или даже уникумы могли в нем находиться! Ведь среди найденных монет оказалась и монета, которой во всех музейных коллекциях мира не насчитывается и двух дюжин экземпляров - это так называемый златник Владимира Святославовича, золотая монета, ходившая в некоторых землях Киевской Руси в Х веке. Но ничем сейчас не обосновать ее появление среди римских денариев начала первого тысячелетия. Ведь до сих пор среди всех ученых мира, занимающихся изучением историей восточных славян, идет спор о том, каким именно древнерусским княжествам, зависимым от великих князей литовских в XI-XIV веках разрешалось чеканить свои собственные монеты. До сих пор найдены только монеты двух удельных князей - Владимира Ольгердовича, а также Дмитрия-Корибута Ольгердовича, правившего в Чернигове во второй половине 14-го столетия. Однако происхождение этих монет очень неясно, потому что они были обнаружены не в кладах, а куплены у торговцев монетами.

Подлинность сомнительной монеты может быть подтверждена только лишь тогда, когда она обнаружена в кладе своего времени. В других случаях к монетам, подобным “ольгердовым”, нумизматы и историки относятся с очень большой осторожностью, потому что, по мнению специалистов, они вполне могут оказаться фальшивыми, точнее, антикварными подделками, и появились на свет именно в то время, когда резко возрос интерес к древнерусской нумизматике, то есть после 1873 года. Находка хотя бы одной такой монеты в кладах полностью сняла бы сомнения относительно подлинности и остальных и имела бы огромное значение, а пока ученым приходится довольствоваться только исторически правдоподобными версиями. То же самое относится и к найденному на берегу Раставицы златнику Владимира Святославовича. Это очень редкая монета, достойная занять центральное место в любой коллекции древних монет, могла оказаться в реке случайно, а могла попасть туда и из клада, найденного матюшинским “археологом”. Кто сейчас это может сказать со всей определенностью? Кто и когда спрятал на берегу реки этот клад?

Однако существуют ситуации, когда с находки клада исторической науке обламывается очень жирный куш, что касается информационного сопровождения этого клада. Поразительным примером такого везения может служить находка богатого (по научным меркам) клада в Москве в 1975 году, когда археологами был найден очень богатый клад так называемых макукинов - серебряных пиастров XVII века, отчеканенных испанцами в Америке. Вообще в Москве только в нынешнем тысячелетии было найдено большое количество кладов старинных монет, но в основном это были русские деньги более поздних времен, а вот западноевропейские монеты в руки кладоискателей попадались нечасто. Первый из них был отрыт во дворе постоялого двора на Сретенке в 1901 году и состоял из 1250 германских денариев XI века, а во втором, найденном в стене дома, предназначенного под снос в 1913 году, обнаружилось всего 15 шведских монет начала XVIII века. Однако оба клада были распроданы нашедшими их еще до революции, и в руки ученых ни одной монеты так и не попало, хотя сведения о том, что они существовали на самом деле, дошли до нынешних времен и весьма достоверны - сохранились фотографии, сделанные при находке кладов.

15 мая 1975 года при отрытии строительного котлована в Ипатьевском переулке с глубины шести метров ковш экскаватора вынес на поверхность позеленевший медный котел, в котором было 3398 серебряных монет, отчеканенных в Испании и Испанской Америке в XVI - начале XVII века. Сам по себе факт этой уникальной находки ставил под сомнение многие устоявшиеся аспекты отношений Запада с Востоком в те далекие времена, но многие специалисты были склонны полагать, что клад этот имеет более прозаическое происхождение - для них не существовало никаких сомнений в том, что монеты попали в Москву в XVIII - XIX веках, в частности в 1812 году с каким-нибудь французом, который впоследствии по каким-то причинам не имел возможности увезти эти клады с собой при отступлении из Москвы. Но по-настоящему разгадкой тайны Ипатьевского клада занялись только тогда, когда два года спустя на строительной площадке в районе метро “Коломенская” не был найден клад, состоявший из аналогичных монет.

Хронология событий, сопровождавших находку клада, вкратце выглядела так: 28 июля 1977 года в отдел нумизматики Государственного Исторического музея позвонил директор строительного управления, производившего работы в пойме Москвы-реки. Он сообщил о том, что студенты из стройотряда МЭИ во время расчистки стен одной из траншей “наковыряли” какие-то древние монеты - неправильной формы, как выразился директор, “с гербами и крестами”. Научные сотрудники музея тотчас выехали на место находки и рассмотрев “выковырянные” монеты, с удивлением обнаружили, что это такие же монеты, какие были найдены за два года до этого в Ипатьевском переулке - серебряные пиастры, или макукины.

Осмотр места находки показал, что клад попал сюда недавно. Как это произошло, установить было несложно - строительная площадка нуждалась в основательной подсыпке грунта, и вот где-то в историческом центре Москвы экскаватор “зачерпнул” медный сосуд с монетами и погрузил его на машину. В Коломенском самосвал ссыпал клад вместе с землей и мусором, и по нему, растаскивая монеты, не один раз прошлись бульдозеры, которые нивелировали грунт. Потом насыпь утрамбовали, и через некоторое время экскаватор, который прокладывал траншею для теплотрассы, зацепил край широко разбросанного клада и выбросил часть монет в отвал. Но до тех пор, пока студенты не занялись зачисткой траншеи, ни одна монета так и не была замечена...

В тот же день археологи приступили к работе. К сожалению, выяснить, откуда именно была привезена “кладоносная” земля, не удалось, и потому пришлось довольствоваться тем, что осталось. До сумерек удалось выкопать почти 200 монет и помятый обломок медного сосуда - по всей вероятности, в этом сосуде и содержался привезенный клад. На следующее утро раскопки возобновились с утроенной силой - пришло мощное подкрепление в лице отряда студентов-историков с лопатами и прочим “землеройным” инструментом, к тому же удалось договориться со строителями, и они одолжили кладоискателям экскаватор. И хотя плотно спрессованный грунт, который на три четверти состоял из дробленного кирпича, существенно затруднял поиски, за четыре дня было найдено 1209 серебряных монет общим весом 6 килограммов и два обломка медного сосуда.

Найденные в 1975 и 1977 годах испанские макукины были крупнейшим собранием аналогичных монет в мире, так как во всем мире в музеях не хранилось и половины от “московской коллекции”! Эти монеты столь редки в нумизматических коллекциях, что сегодня очень трудно поверить в то, что в свое время, по подсчетам специалистов, они были отчеканены миллиардными тиражами. И потому, для того, чтобы разобраться в истории появления такого количества этих раритетов в земле древней Москвы, ученым понадобилось основательно потрудиться для вскрытия сложных переплетений исторических, политических и социальных событий тех далеких веков, когда эти экзотические пиастры чеканились.

Одна из главных особенностей найденных монет - их внешний вид. Макукины представляют собой грубо обработанные серебряные пластины неправильной формы, надписи и знаки на них неразборчивы, но совсем не потому, что стерты временем. Дело в том, что заготовки для монет отрубались от цельной серебряной полосы и чеканились вручную - с помощью молотка и пары штемпелей. В Америке, видимо, поэтому и назвали их макукинами: считается, что это название происходит от арабского прилагательного “макук” - “неправильный”, но со всей определенностью этого сейчас уже не сможет утверждать никто.

Первые макукины были отчеканены в 70-х годах XVI века. В это время Испания стала крупнейшей колониальной державой, но что самое главное - в Новом Свете конкистадоры обнаружили богатейшие месторождения золота и серебра. Единый рудный массив, протянувшийся вдоль западных берегов континента от Калифорнии в Северной Америки до Чили в Южной, оказался целиком в руках испанцев. Разработки богатейших копей начались сразу же после завоевания, и только за первую половину нового столетия испанцы ввезли в Европу золота и серебра больше, чем его было там до открытия Америки.

В первые десятилетия своего господства на американском континенте добытое серебро отправлялось в Испанию в слитках, но потребность развивающихся колоний в своей собственной монете и необходимость упорядочить учет постоянно растущего производства и вывоза драгоценных металлов заставили высшую знать Нового Света потребовать от испанского короля разрешения производства монет в Америке. 11 мая 1535 года Карл I подписал указ об открытии монетного двора в городе Мехико, а в апреле следующего года новое предприятие выпустило первую продукцию из местного серебра.

Американское серебро было поистине “золотой жилой” Испании. Для того, чтоб оградить свои богатства в Новом Свете от посягательства иностранных конкурентов, в первую очередь голландцев и португальцев, а также поставить под контроль вывоз драгоценных металлов и прочих богатств континента, испанские власти ввели строжайшую монополию на торговлю со своими заокеанскими владениями. Доступ иностранным судам в территориальные воды американских колоний был закрыт еще в самом начале XVI века, и Испания, казалось бы, должна самым натуральным образом распухнуть от золота, серебра и прочих драгоценностей, но драгоценные металлы, в огромных количествах поступали из-за океана, только создавали видимость процветания. Страна, не заботившаяся о своем собственном производстве, но тратившая баснословные средства на удовлетворение своих потребностей исключительно за счет импорта, была буквально обречена на то, чтобы стать лишь перевалочным пунктом на пути драгоценных металлов. Сохранились свидетельства российских послов в Испании П.И.Потемкина и С.Румянцева, которые сообщают в Москву о том, что сами испанцы “...в иные земли для купечества мало ездят, потому что из всех земель привозят к ним товары всякие, которые им надобны, а у них за те товары золото и серебро емлют и на масло деревянное меняют и на гишпанское вино и на лимоны... А больше всех в государстве их промысел чинят галанские земли купецкие люди и живут домами в городах испанских”.

Логическим результатом неограниченного притока в Европу дешевого американского серебра явилось понижение его стоимости. А поскольку серебро выступало в роли всеобщего эквивалента, это вызвало рост дороговизны: “революция цен”, как ныне принято называть это явление, или по-простому - инфляция - усугубила разорение Испании. С каждым годом ее жители были вынуждены отдавать за одни и те же товары все большее количество золота и серебра. Таким образом, именно драгоценные металлы, которыми испанцы наводнили Европу, стали первопричиной полного оскудения некогда развитой и богатой страны. Именно эта ситуация самым наглядным образом объясняет, почему из миллиардов серебряных макукин, “приплывших” из Америки в Испанию, до нашего времени дошли лишь единицы.

Век этих редких ныне монет был чрезвычайно короток. Испании надо было покупать, покупать и покупать - всё и немедленно. Но макукины не вызывали никакого доверия у европейских купцов - в архивах разных стран сохранилось немало документов о судебных тяжбах, которые возникали из-за того, что обвиняемый хотел расплатиться с истцом “таляром ишпанским обрезаным”. Поэтому каждое государство переплавляло макукины на своих монетных дворах и из этого серебра чеканило свои собственные деньги. Однако это никак не могло объяснить, каким же таким образом попало такое количество макукин в Москву. И тогда заинтересованным специалистам пришлось провести свое собственное расследование.

Сначала появилась весьма заманчивая гипотеза о том, что американские макукины попали в Москву не без помощи какого-нибудь “джентльмена удачи”, грабившего галеоны испанского “Золотого” и “Серебряного” флотов в Карибском море и Мексиканском заливе - эта гипотеза прекрасно объясняла тот факт, что макукины их московского клада миновали европейские монетные дворы, избежав переплавки. Однако в обоих кладах оказались и монеты, отчеканенные и в самой Испании, и поэтому от этой гипотезы пришлось отказаться, так как стало ясно, что клады “прошли” через метрополию. И тут была выдвинута другая гипотеза, менее экзотическая, но не менее интригующая...

Итак, золото и серебро все больше и больше ослабляли экономическую мощь Испании, а на первые места в ряду мировых держав постепенно выдвигались ее главные соперники - Голландия, Англия и Франция. Голландия, став “морским извозчиком №1”тогдашнего мира, всеми правдами и неправдами захватывала ранее освоенные рынки и прокладывала новые морские и сухопутные торговые пути. Оттеснили голландские купцы и англичан - своих конкурентов на российском рынке. В 1624 году, например, они ввезли в Россию товаров на целых 2 миллиона талеров, а это по тем временам сумма не просто огромная. А фантастическая. Скорее всего именно голландцы и доставили в Москву макукины - косвенно это подтверждается еще и тем, что в Ипатьевском переулке, где был найден один из кладов (и откуда вполне мог быть вывезен другой), в XVII веке находилось голландское посольство.

Появление макукин в России сейчас можно установить довольно точно. Те же послы в Испании П.И.Потемкин и С.Румянцев в своих записях отмечали: “А идти от гишпанские земли до Западные Индии (Америка) на кораблях окияном девять недель благополучным ветром”. Столько же времени занимал и обратный путь. Из Испании в Голландию можно было попасть за две недели, на дорогу в Московию нужно было затратить вдвое больше времени. Таким образом путь макукин из Америки в Москву мог продолжаться в худшем случае полгода. “Младшие” же монеты обоих кладов датируются 1629 годом, следовательно, макукины попали в Москву не позже 1630 года... но те, кто привез их в Москву, опоздали!

Дело в том, что в Московском государстве любой человек мог в неограниченном количестве сдавать иностранные деньги на монетные дворы в обмен на русские. Но в 1626 году это было запрещено. То ли “гости” не знали этого, то ли полагали, что указ быстро отменят, - так или иначе они припрятали свое богатство до лучших времен. И пролежали эти макукины - свидетели эпохи освоения Нового Света - в земле древней Москвы до наших дней, не принеся пользы своим владельцам, но значительно обогатив историческую науку.

Продолжая начатую тему о нумизматических редкостях, теми или иными путями попавшими в разные времена в российские земли, мы подходим к одной из наиболее загадочных историй, связанных с отечественной нумизматикой в частности, и всемирной вообще. В десятом томе своей “Истории государства Российского”, вышедшем в 1826 году, русский историк Н.М.Карамзин приводит сведения о том, что в 1591 году царь Федор Иоаннович за героические подвиги в борьбе с ханом Казы-Гиреем вручил князю Федору Мстиславскому и Борису Годунову воинские награды - золотые португальские медали. Однако с Карамзиным не согласен французский нумизмат С. Де Шодуар, выпустивший 11 лет спустя труд “Обозрение русских денег”, и в этом исследовании он утверждает, что “...сии португальские были монеты золотые, деньги, а не медали”. Но в 1902 году упоминание о “золотых португалах” появляется еще в одном капитальном труде - втором томе капитального сводного труда “Россия. Полное географическое описание нашего отечества”, вышедшего под общей редакцией замечательного путешественника, одного из организаторов современной отечественной географии, П.П.Семенова-Тянь-Шаньского. В главе, написанной путешественником совместно со своим сыном, В.П.Семеновым, также известным географом и статистиком, и посвященной городу Зарайску, что под Рязанью, рассказывается о том, что в Зарайске хранится “золотая португальская гривна”, которая есть “не что иное, как медаль, выбитая в честь Васко да Гамы и присланная королем португальским в дар русскому царю”. Семеновы, путешествуя по России в самом начале ХХ века, посетили зарайский Никольский собор, видели эту “медаль” и держали ее в своих руках, там же они узнали, что этот знак ратного отличия был преподнесен в дар собору самим Мстиславским, так как род Мстиславских происходит именно из этих мест.

Однако утверждение Семеновых о том, что эта “медаль” есть подарок португальского короля русскому царю, никем и ничем не подтвердилось. Авторитет этих ученых велик, сам П.П.Семенов-Тян-Шаньский был вполне компетентным ученым, он говорил и читал на нескольких языках, посетил ряд стран Европы, был хорошо знаком со многими видными деятелями, да и сам, как сенатор и член Государственного совета имел доступ ко многим документам внешней политики Российской империи. Но он пытается опровергнуть мнение другого компетентного ученого, который в вопросах нумизматики гораздо превосходил русского путешественника - С. Де Шодуара, которое также, правда, не основывалось на конкретных фактах, но все же это было мнение специалиста.

Однако как бы там ни было, а местонахождение зарайского “португала” ныне неизвестно. Неизвестно также местонахождение и остальных “монет-медалей”, якобы подаренных португальцами царю, в частности, нет никаких сведений об аналогичном знаке отличия, пожалованном самому Борису Годунову. Они затерялись где-то в пучине времен и событий, и хотя речь идет всего-навсего о совсем небольшом предмете, но предмете весьма ценном не только с нумизматической точки зрения, но и уникальном в историческом плане. С помощью нумизматов удалось установить, что “португалы”, вопреки утверждениям Карамзина и Семенова-Тянь-Шаньского, скорее всего вообще не являлись медалями, потому что в ХVI столетии Португалия не выпускала никаких медалей, а в честь Васко да Гамы они появились вообще лишь двумя веками позже. В старом нумизматическом справочнике отыскались сведения, что в те времена в Португалии чеканились большие золотые монеты “португалы” весом в десять русских червонцев - что-то около 35 граммов. Эти монеты были выпущены в очень малом количестве королем Эммануилом в свою честь после того, как Васко да Гама возвратился из своего знаменитого мореплавания с богатым грузом золота в 1499 году, но имени Васко да Гамы на монете не означил.

Возникает вопрос - неужели такие специалисты исторической и географической науки, как Карамзин и Семенов-Тянь-Шаньский ошибались? С Карамзиным тут не все ясно, но источники, из которых черпал информацию Семенов-Тянь-Шаньский, неожиданно отыскались в каталогах Исторической библиотеки в Москве. Достоянием исследователей стала совершенно библиографическая редкость - небольшая книжечка “Зарайск”, изданную мизерным тиражом в 1865 году и более никогда не переиздававшуюся. В ней подробно рассказывается о Никольском соборе со всеми его достопримечательностями. И особо отмечается “португал” князя Мстиславского, а также сообщается о том что эти “медали” как воинскую награду получили, кроме Мстиславского и Бориса Годунова, еще боярин Богдан Бельский от Ивана Грозного, а в июле 1654 года Богдан Хмельницкий. Автор справочника пишет, что в храме к этому кладу относятся с большим почитанием, и что он бережно хранится в специально изготовленном серебряном футляре. Дает он и полное описание реликвии: “Золотая медаль с изображением с одной стороны креста, с надписью кругом: “in hoc signovinces” (“сим знаменем победиши”), а с другой - находится португальский герб с двумя круговыми надписями, в которых упоминается король Эммануил”. Эти данные как нельзя лучше соответствуют описанию “португала” в нумизматическом справочнике, и поэтому никаких сомнений в том, что это не медаль, а монета, не остается.

Да, “медаль” Карамзина никакая не медаль, но монета, ставшая медалью! И медалью именно в честь Васко да Гамы! Ибо в той самой уникальной книжке в Зарайске описание “португала” заканчивается словами: “Корольпортугальский Эммануил, упоминаемый в этой надписи, есть тот самый король, который царствовал с 1495 по 1521 годы и при котором Васко да Гама открыл путь в Ост-Индию”. Да, король Эммануил отчеканил монету именно в свою честь, но молва народная, больше похожая на легенду, невесть как родившаяся, невесть откуда распространившаяся и невесть как появившаяся в нашей стране, накрепко связала открытия мореплавателя с той золотой монетой, назвав ее по исторической справедливости “Медалью Васко да Гамы”. Потому можно считать, что не было ошибки Карамзина и впоследствии - Семенова-Тянь-Шаньского: дело, видимо, было именно в том, что чересчур строгая “нумизматическая правда” не заслонила для этих великих ученых эту историческую справедливость, которую они и отстаивали, ибо угадывали в ней неизвестную страницу географических знаний в России.

Однако так и остается непонятным, под каким предлогом эти весьма редкие и ценные уже спустя столетие после своего возникновения португальские монеты попали в пределы Московии, и в каком количестве? Кто еще, помимо Мстиславского, Годунова, Бельского и Хмельницкого удостоился чести быть ими пожалованным? Куда подевались монеты, принадлежавшие последним трем? Возникает еще немало вопросов, связанных с этими таинственными “российскими португалами”, однако на них сможет ответить только время. Каждая из этих ныне утерянных монет не имеет практической цены, потому что единственный известный науке “португал” короля Эммануила хранится в Лиссабонском историческом музее, а второй был похищен из музея Рио-де Жанейро еще в прошлом веке, и по слухам, находится сейчас в тайной коллекции какого-нибудь американского нефтяного магната. Поэтому напасть на след хотя бы реликвии из Никольского собора в Зарайске было бы удачей не только отечественной нумизматики, но и всей исторической науки.

Конец


В ПО СЛЕДАМ НЕНАЙДЕННЫХ СОКРОВИЩ 

В СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО 

В ЭНЦИКЛОПЕДИЮ

THE X-FILES